oHaSh-lfe1s
Жизнь/Звуки/Контекст

«Я неосознанно жду, как что-нибудь сгорит на сцене»: интервью с Антоном Маскелиаде

Московский электронщик Антон Маскелиаде в четверг презентует в Петербурге свой новый альбом «O», где как и в его прошлых работах ранимая и щемящая акустика встречается с ритмической акробатикой и притом — в меланхоличном расфокусе. Не идти нельзя — Антон один из самых живых электронных артистов последних лет. По такому случаю публикуем наше архивное интервью с ним.

Меня, когда я смотрел твой паблик «Вконтакте», всегда удивляло, что ты постоянно публикуешь информацию о фестивалях где-то там за границей: ощущение такое, что ты в России ничего не делаешь. Не зовут, или это такая намеренная ориентация на Запад?

Мне кажется, ты смотрел исключительно последние новости. Я публикую все актуальное на сегодняшний момент: я играю и здесь, и там, просто в последнее время меня начали звать на европейские фестивали. Поэтому, может быть, и сложилось ощущение такое. Вообще на лето у меня планы выступить и на русских фестивалях: «Троица», «Geek Picnic», «V-ROX».

Когда прошлым летом я покатался по нашим городам, мне захотелось поиграть и за рубежом. Пытался найти букинг-агентов, искал шоукейс-фестивали. Это был тяжёлый труд: письма, составление списков, рассылки. В общем, искал все способы попасть куда-нибудь.

Это правда, что ты написал тысячу писем, и было только три ответа?

Да, только полезным оказался лишь один. Меня пригласили на фестиваль Waves в Вене и Братиславе, где я познакомился с большим количеством интересных людей, встретил своего будущего менеджера, и всё завертелось. Шоукейс-фестивали — это очень важная вещь. Кроме музыкантов и слушателей там тусуются люди из профессиональной музыкальной индустрии, которые тоже заинтересованы в новой музыке со всего мира. Это самый главный маркет для музыканта с амбициями. После меня позвали на Canadian Music Week, потом — на фестиваль Pohoda в Словакии, есть подтверждение с английского Liverpool Sound City и хорватского Zedno Uho.

Но ты не один ездишь на шоукейс-фестивали, есть многие другие наши, кто, например, ездил на Tallinn Music Week. Почему не у всех получается? Получилось вроде только у Motorama и немного у EIMIC.

Я не знаю, что тебе ответить. Мне кажется, у каждой группы какая-то своя история.

То есть это история не музыки, а плохого промоушена?

Я считаю, что не нужно отделять одно от другого, всё взаимосвязано. Группа — это один большой проект, который объединяет в себе и музыку, и управление, и медиа, и имидж. Это большая составная и сложная штука. Я не знаю комбинацию успеха — у каждой команды она своя. У всех разные амбиции. Может, нам кажется, что у кого-то что-то не получается, а ребята, на самом деле, чувствуют себя отлично.

О тебе часто говорили в российских СМИ в контексте применения каких-то технических новинок. Ты вообще как сам к этому относишься? Тебя не смущало, что говорили именно о них, а не о песнях?

Ну, это здорово. Это часть моего сетапа, моей музыки, часть меня. Нет одного закона для всех: кому-то я нравлюсь вообще не из-за музыки, кому-то нравится одна моя песня, а остальные — нет. Я считаю, что это тоже такие мостики, через которые можно привлекать людей к своему творчеству.

Как вышли оба этих видео с исполнением музыки живьём, одна была в электричке, другая в клипе на Come On?

Они оба живые — в этом и концепция. Первый клип я снял ещё осенью, купил leap motion, и подумал, что круто было бы снять видео в публичном пространстве. Позвонил друзьям, давайте, дескать, прокатимся на электричке до Малаховки и назад. Мы встретились на станции Перово и поехали. Они сняли прогон, как я играю. Потом уже смонтировал из этого видеоклип.

Почему именно в публичном пространстве?

Мне показалось это интересным — я не видел, чтобы кто-то использовал эту технологию в таком контексте.

Хорошо. А как Come On получился?

Есть такой девайс MIDI Hot Hand USB — беспроводное кольцо, внутри которого установлен акселерометр. Он реагирует на изменение положения руки в пространстве. Ребята-производители из Source Audio вышли на меня и предложили прислать кольцо: вдруг я сделаю с ним что-нибудь интересное.

Я согласился. Понял, что нужно «завязать» кольцо с акустической гитарой и комбиком, управляя ими без касания. В итоге, сделал так, что колечко при определённом движении руки запускает дилэй вместе другими эффектами и заводит гитару. Съемка проходила в разных местах: мы поехали на рынок, к моему другу на трассу для BMX, в метро, в парк, на футбольную площадку. Мы с оператором Лешей Смирновым два дня гуляли по Москве с гитарой. Аудиозапись велась с двух точек: петля на гитаре и рекордер у Лёши на плече. В эти дорожки я вплетал общий минус: так получилось связать оригинальную песню с живым звуком.

Я хотел спросить еще про Maskeliade Street Studio. Откуда такое желание выйти в народ?

Мы живём, чтобы развиваться и развивать всё вокруг себя, менять мир, двигаться вперёд. Когда ты меняешься, ты делаешь работу вокруг себя. И чем больше этой работы, чем она новее и неожиданнее, тем проще раздвигать границы мировосприятия у всех вокруг.

Изначально с уличной студией я познакомился в Штатах, потом в Швейцарии. А затем мы выступили с ней на нескольких московских фестивалях, в том числе на Дне города Москвы. Недавно приехали с книжного фестиваля в Туле. Куда приглашают, там мы и играем.

И как реакция?

Если сравнить нашу и западную публику, то у нас люди более закрытые. Но это сначала. Очень круто наблюдать, как люди сперва очень стесняются, потом видят, что кто-то уже стоит у микрофона, поет, играет — они сразу раскрепощаются и уходят вразнос. Эти социальные рамки и барьеры потихоньку исчезают.

Как дети реагируют?

Дети везде одинаковые. Они пока ещё не испорчены всеми этими социальными штуками: им главное попрыгать, побить, покричать, и это всё здорово и весело. Иногда, правда, приходится справляться с излишком шума, но все получается. На втором альбоме стрит студии (по итогам студий в «Гараже», «со Дня города» и с воркшопа в «Никола-Ленивце») много детей. Они читают стихи, вплетают их в общую импровизационную канву: происходит взаимодействие якобы несочетаемых вещей, но на выходе мы все равно получаем песни.

А сам ты как с электроникой познакомился?

Это был март 2010-го. Я до этого играл в разных группах на гитаре, пел. Ко мне приехал друг Феликс с различными электронными инструментами, шумовыми модулями, которые генерировали различные глитчевые звуки. Меня сильно увлекла идея circuit bending. Я начал покупать детские игрушки, вставлять туда болты, тыкать проводками, соединять контакты «лапшой» для телефонных линий, и они стали издавать новые звуки, что мне дико нравилось. То есть ты можешь залезть внутрь, что-то поменять, исказить и создать новое звучание. На самом деле, подобному течению уже больше ста лет: в начале прошлого века итальянские футуристы вместе с Луиджи Руссоло исследовали шум и игрались с ним, расширяя эстетику музыкального восприятия. Об этом же почти весь Джон Кейдж.

Так вот, тогда я понял, что это нужно этот глитч как-то структурировать. Мы купили сэмплер, ритм-машинку Korg и создали группу «Зотовы братья». Я взломал «Денди» и научил ее делать видео глитч во время наших лайвов. Мы много импровизировали, выпустили несколько концертных альбомов и через несколько лет «пришли» к ноутбуку — стало меньше проводов и, видимо, как следствие, — немножко скучно. Ушел драйв. Параллельно я начал выступать сольно со своими песнями и первый лайв сыграл в Нижнем Новгороде два года назад. Так всё и началось.

По поводу разницы в треках. Ты говорил, что у тебя есть песни, которые ты играешь живьём на гитаре — получается такой инди-фолк. Это очень странная история про электронщиков, потому что они, как известно, не любят показывать лицо и не особо любят петь. Почему ты решил не выкидывать это из своего творчества?

Ты какие-то страшные вещи говоришь. Как можно выкидывать своё? К чёрту эти ярлыки! Всё, что я делаю — стихи, фотографии, электроника, акустика — это творчество. Это работа, в смысле, как буква «А» в физике. Пусть штампами занимаются продавцы, музыкальные критики и так далее. Они пытаются всё положить на нужную полочку, назвав каким-то музыкальным стилем. Это их дело. Моё дело — творить, мне нравится это делать, мне нравится этим делиться! Зимой у меня был акустический концерт, мне было интересно свои гитарные и электронные вещи сыграть в группе. Я собрал друзей и выступил с классическим «бэндом» — гитара, бас, барабаны, вокал.

И как ощущения?

Да круто было. Будет время — ещё соберёмся, поиграем.

Ты в одном из интервью говорил, что ты русскоязычный текст перевёл через Google Translate и практически так и спел. Важнее была фонетика, а не смысл. Почему?

Меня всем этим заразил Леонид Фёдоров, его сольники. Мне нравится, как он поет по-русски русские песни, как использует тексты Хлебникова и Введенского.

Мне очень сложно русские слова дробить на слоги и какие-то ноты им присваивать. Проще и интереснее использовать текст как фонетический инструмент.

А какой ты смысл в это вкладываешь?

Если речь идет о первом альбоме, то весь текст оттуда, он оправдан либо эмоционально, либо семантически. Большинство песен, которые я пою по-английски, имеют русский вариант моих стихов. В новых песнях я стараюсь, чтобы английский текст имел бóльшую смысловую составляющую. У меня есть один трек, «Саратов», который я играю только вживую, и только в нем я читаю свои стихи на русском.

То есть у тебя нет конкретного плана сочинения песен?

Я всегда думал раньше, что первое, с чего начинается песня — это мелодия в голове или в руках. А вот сейчас я понимаю, что нет, песня начинается именно со стихотворений. Я просто пишу их в телефон, и вокруг них уже начинает всё вертеться. Забавно, ведь я почти не использую русскую речь. Но все песни действительно начинаются с русских стихотворений. Я пишу текст, наигрываю мелодию на гитаре, придумываю ритм, строю мелодический базис и только в конце пытаюсь играться с вокалом.

Для тебя альбом — это целостное высказывание, которое надо записать сразу и выдать сразу? Или набор песен, который создавался годами?

Первый альбом был таким, что его нужно было просто сделать. Я выбрал свои лучшие треки, мы сделали обложку и выпустили его. Сейчас я подхожу к будущему альбому как к чему-то цельному. Новые треки похожи по настроению, связаны друг с другом. Но принцип первых тэйков, как я их называю, который характерен для эфемерной музыки, остаётся. Я продолжаю ценить первые дубли при записи как самое важное и витальное.

Ведь самое музыкальное, что может быть — вот эти случайности, эти невыхолощенные небрежные кусочки, которые встраиваются в общую структуру песни. Такой процесс прямо противоположен пластиковой музыке, где всё «неправильное» отсекается, а остальное универсализируется, убивая авторство ради утилитарности.

С чем бы ты сравнил в изобразительном искусстве такую форму сочинения своей музыки?

Да с чем угодно абстрактным. Или не абстрактным. Если живые выступления, то это какой-нибудь экспрессивный импрессионизм.

Просто твои рассуждения похожи на рассуждения человека, который занимается даже скорее не музыкой, а изобразительным искусством.

Так ведь визуальное наполнение — тоже важная часть моих концертов. Это же всё одно и об одном. Вот ты сейчас берёшь интервью, и когда ты будешь его редактировать, ты будешь стараться сделать так, чтобы это интервью не было похоже ни на какое другое, ты захочешь сделать его оригинальным, своим.

Но ты же тоже прикладываешь усилия.

Да, мы с тобой коллаборируем, прости.

Но ведь выступление — это тоже результат работы двух людей: публика тоже является его частью.

Там больше элементов — и публика, и зал, и много всего другого. Это тот же самый вопрос о музыке и технологиях. Мы можем говорить о моём творчестве с технологической точки зрения, импровизационной или какой угодно, вешая разные ярлыки — экспрессионизм, импрессионизм. Я против ярлыков: они всё упрощают. Они заменяют собственные мысли удобной знакомой формочкой, создавая иллюзию порядка в голове. Будет круто, если ты будешь воспринимать творчество субъективно, не используя какие-то паттерны и шаблоны. Думай сам, будь художником: рисуй глазами, придумывай значения. Рассказывай для самого себя, почему это важно. Самое главное, когда артист помогает любому человеку почувствовать себя творцом, избавляя его от предрассудков.

В чём заключается творческая составляющая слушателя концерта Антона Маскелиаде?

Не знаю. Слушатель сам знает лучше всех. Для меня это кайф взаимодействия, циркуляция эмоций. Любой концерт не похож ни на какой другой. Я каждый раз играю все песни по-разному, в разной обстановке, разным людям. Конечно, я чувствую разницу — то, с каким настроением меня люди принимают, сколько их, кто они. Это огромное количество факторов, которые влияют на всё.

Видеоарт (см. выше) — тоже импровизация или изначальный концепт?

В детстве у меня была старая кассета с мультфильмами додиснеевской эпохи. Анимация страшная, сюжеты необычные. Однажды даже сгорел телевизор во время просмотра, задымился. Я очень испугался тогда, что меня заругают родители, и больше к той кассете не подходил. И, собственно, забыл про эти мультфильмы.

Прошло двадцать лет, и на одном из концертов я играл с Антоном Кривулей («Стереочувак», «Мох»). Я его люблю и считаю, что он делает очень крутые музыкальные проекты. Антон принёс с собой анимацию — мультфильмы про Микки-Мауса, а я — свои фотографии на диске в виде анимации. И вот мой диск не запускался, и Антон предложил мне поиграть с его мультфильмами. После концерта я подумал, что получается интересное состояние: меланхоличная и местами минорная музыка смешивается с веселой анимацией. И я решил продолжить играть на стыке этих настроений.

Сразу нашёл те страшные мультфильмы и привязал их к трекам. Теперь они сопровождают песни (или наоборот). Все движения рук на сцене синхронизированы с музыкой и мультфильмами одновременно, что позволяет мне разрушать анимацию, смешивать слои, скручивать и играться ими, добавлять аудиовизуальный глитч. Наверное, тем самым я каждый раз закрываю свой детский гештальт.

Уничтожил я его или нет — не знаю. Но знаю точно, что неосознанно жду, как что-нибудь сгорит на сцене. Возможно, поэтому я до сих пор испытываю какую-то связь с детством.

Послушать Антона Маскелиаде можно в его паблике «ВКонтакте» и на Soundcloud. Презентация нового альбома Антона пройдёт сегодня в Social Club на Рубинштейна.
Текст: Николай Овчинников

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*