Rx4v9EvCryQ
Звуки

«Не знаю, что могло бы мне прибавить уверенности»: Даша Шульц — о надеждах и страхах

Успех юной Даши Шульц — это почти киношная история. Сначала были уютные домашние каверы на Элли Голдинг, Keane и The Retuses. Потом — знакомство с Нестеровым, контракт со «Снегирями», дебютный альбом и полные «16 Тонн». Любить её песни и впрямь есть за что. Во-первых, это по-хорошему вестернизированный фолк в духе условной Лоры Марлин, начисто лишённый русской каэспешной кондовости, зато богато аранжированный клавишами и струнными. Во-вторых, эти песни настолько, простите, милые, настолько успокоительные и даже терапевтические, что так и хочется задать сакраментальный вопрос одного из поп-хитов этого года: ну где же ты была раньше? По случаю выхода нового клипа Шульц на песню «Плакать» — наш разговор о песнях про любовь, уверенности и страхе сцены.

Твои ранние записи веяли чувством какой-то обречённости и тоской. Альбом — конечно, тоже меланхоличен, но эта меланхолия — светлая.

Изначально песни для этого альбома были довольно тёмными, на мой взгляд. Когда я приехала в Москву, и меня окружили все эти светлые люди, в особенности, Олег Нестеров, мои песни стали превращаться во что-то милое, лёгкое, даже весёлое в каких-то местах. Это было странно, но приятно. Я просто человек тёмный, на самом деле. Мне нравятся грустные песни. Я не люблю песни о любви.

Вообще, это заблуждение, что в альбоме «Moloko» песни — о любви. Нифига! Вернее, они о любви, но не о чувствах парня и девушки, а любви к друзьям, например, и всяких разных вещах, которые я замечала в течение года, когда писала эти песни. Но почему-то у людей складывается мнение, что эти песни о любви в её классическом понимании, мол, девочка страдает. Нет, у меня всё в порядке (смеётся). Сейчас я оборачиваюсь на проделанную работу и вижу, что меня там очень мало. Мы сейчас будем работать над альбомом, и я надеюсь, что смогу внести туда больше себя, как в песне «Уходи, февраль», которая как раз «моя».

Какие у тебя впечатления были, когда домашняя камерная обстановка с гитарой и диктофоном резко сменилась студийной атмосферой с музыкантами и аппаратурой?

Я не могу сказать, что для меня это было сложно. Этот момент проскочил мимо меня так, что я даже не заметила, как это произошло. У меня раньше был опыт игры с виолончелью, но всё-таки это были камерные выступления, и я очень долго ждала, когда я всё это смогу сделать с группой. Когда ты один на сцене — это страшно, и тебе постоянно чего-то не хватает. Я не люблю играть одна: с течением времени я поняла, что с виолончелисткой мне играть гораздо проще. Когда меня окружают мои ребята, я ощущаю колоссальную поддержку — это моя крепость, и я тоже их охраняю. Например, на STEREOLETO мне было настолько фигово — в том плане, что звук был плохой и настроение плохое — что если бы я там выступала одна, я бы вообще не смогла доиграть. Но меня окружали мои ребята, и я не могла их просто так бросить. Появилась ответственность — если раньше у меня были какие-то периодические порывы в духе «Я всё бросаю, не буду петь, играть, ничего не получается», то сейчас я не могу позволить себе просто взять всё и бросить, потому что много работы уже проделано.

iuQiEDZdE5U

Вообще, повторюсь, студия мне далась удивительно легко, притом, что раньше на ней не записывалась. Всё было очень слаженно — потому что были профессиональные музыканты, которые хотят что-то внести в твою музыку, в особенности Олег Нестеров. И всё это делалось в такой потрясающей атмосфере, что я плохо даже помню дни в студии. Это была какая-то общая эйфория, и это, мне кажется, даже нормально: музыкант не должен помнить, как он записывался. И, в какой-то момент, когда осталось дописать всего ничего, я поняла, что случилось что-то невероятное. Я бы никогда не подумала, что я смогу записаться в этой студии и буду работать с Олегом Нестеровым и такими потрясающими музыкантами. Потому что, типа, эй, привет, я Даша, я ничего не умею, играю свои песни. Это довольно забавно.

Как на тебя в личностном плане повлиял твой альбом? Добавил уверенности в себе?

Альбом мне уверенности в себе не добавил. Мы его выпустили, я послушала один раз — нормально, второй раз — так, ну вот здесь можно было сделать чуть по-другому, тут кое-что подправить… Короче, нет. Не прибавляет мне уверенности альбом. Я даже не знаю, что могло бы мне прибавить уверенности, потому что я очень самокритична и постоянно замечаю какие-то недочёты, постоянно нахожу, к чему я могу стремиться и что могу сделать лучше. Я, когда начинаю играть песни, невольно замечаю, что они всё равно начинают меняться, даже если они существуют уже в целостном виде. Я считаю, что над песнями можно работать бесконечно, поэтому никогда полностью не уверена в них.

Бывает такое, что не могу уснуть целую неделю, потому что через меня что-то пробивается: стихи, песни, даже рассказы.

В свете этого как ты относишься к своим старым песням, записанным ещё на диктофон?

Я к ним обращаюсь, мы даже играем их на концертах — правда, в переделанной форме. Насчёт записей — это было мило! (смеётся) Это всё что я могу о них сейчас сказать.

По поводу английского языка: я так понял, это Олег тебя подтолкнул к тому, чтобы писать на русском, или у тебя в голове на этот счёт сработал какой-то внутренний щелчок?

И то, и другое. И он подтолкнул, и я себя очень много времени готовила к этому. У меня просто был период, когда я начинала писать стихи на русском и получала на этот счёт всякие неодобрительные отзывы. Но они были очень тёмные, а если я писала какую-то музыку, она была, наоборот, светлой. Одно не подходило другому, и ничего целостного в итоге не выходило. Потом я начала писать песни на английском — я не знаю, как это происходит в моей голове, потому что я вообще не понимаю логики рифмовки английских слов. Если в русской поэзии ещё можно разобраться, то здесь вообще всё непонятно. В общем, я не знаю, как я записала этот EP, но всё время, пока его писала, я думала — блин, ну я же умею на русском разговаривать, в конце концов, и смогу писать песни на русском. Но я не раз сталкивалась с мощным барьером, мол, меня никто не поймёт и никому не понравятся мои песни. А потом мне просто стало наплевать на это всё, и в этот момент со мной вдруг захотели поработать «Снегири» и спрашивали, пишу ли я песни на русском. Сразу после этого появилась песня «Убаюкай меня моё горе». А потом уже как-то пошло легко, и сейчас я тоже не замечаю, как это происходит. В какой-то определённый момент я понимаю, что сажусь за пианино, и мне просто как будто надиктовывают что-то сверху. Я тут же начинаю тыкать в клавиши — а играю я как курица лапой, никогда не училась играть на клавишах специально — и одновременно записываю. Бывает такое, что я как будто слышу песню, но не могу её воспроизвести так, как я её слышу. Бывает такое, что не могу уснуть целую неделю, потому что через меня что-то пробивается: стихи, песни, даже рассказы.

nS4oi9JuH2w

Как у тебя сложилось сотрудничество с quok’ом и Кириллом Битовым?

Володя (quok) мне сам написал: обычное знакомство в VK, как и все музыканты знакомятся. Появилась идея о том, чтобы создать совместную песню. Он мне прислал музыку, мне она очень понравилась, мне вообще нравится всё, что он делает. Вообще, для меня работа с чужой музыкой складывается намного труднее, потому что ты иногда не сразу врубаешься в атмосферу и не понимаешь, что хотел до тебя донести человек. Но когда ты понимаешь, к тебе начинает уже что-то приходить. Но в данном случае я сидела недолго, слова ко мне сразу пришли, и я сразу это всё записала на микрофон от наушников, как я это обычно делаю. Ему понравилось — так и родилась песня.

А Кирилл Битов делал EP и написал, что хочет сделать что-то совместное. Я всегда за коллаборации и эксперименты с разными музыкантами, потому что это очень интересно. Я послушала, мне понравилось, я записала голос — правда, там были некоторые проблемы, но всё это разрешилось и получилось хорошо.

А у тебя не было такого ощущения, что как-то непривычно и неуютно слышать свой голос в несвойственных тебе аранжировках?

Нет. На самом деле, я не очень много слушаю фолка. Я очень разную музыку слушаю, и в основном это не фолк. Электронную музыку я очень люблю, и делать такие проекты мне особенно приятно.

А у тебя нет планов записать весь альбом в электронном звуке?

Почему нет? Я думала над этим, и то, что я хочу электронный альбом сделать в будущем — это сто процентов. Он будет, наверное, если я не прекращу всем этим заниматься. Но не сейчас. Сейчас я к этому не готова. Возможно потом — третий или четвёртый. Я думала над тем, чтобы сделать какой-то отдельный проект с электронной музыкой, но пока нет.

Как ты до сих пор справляешься со страхом выхода на сцену?

Он не улетучился. У меня каждый раз начинается истерика в духе «о нет, мне страшно». Это никуда не делось. Бывает даже ещё страшнее, чем было. Это не зависит от того, где и сколько я играла. Каждый раз мы играем в новом месте и перед новой публикой. Публики стало больше — соответственно, стало ещё страшнее. Каждый концерт — как в первый раз. Поэтому у нас все концерты разные. У нас никогда не было одинаковых ощущений от концертов.

Самая печальная песня Шульц, один из лучших треков, записанных на русском языке в прошлом году

А какой был самый лучший?

В «16 Тоннах» один из последних. Я настолько отдалась процессу, что упала в обморок. Это было правда круто. Несмотря на то, что я боюсь выступать, когда я выхожу на сцену и начинаю петь, весь страх уходит. Я открываюсь людям, у всех наступают общая магия. Всем хорошо, и мне хорошо.

Текст: Володя Завьялов

Послушать альбом «Молоко» можно на странице Даши Шульц во «ВКонтакте», а также в iTunes, Google Play и на «Яндекс.Музыке».

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*