SHokalsky
Звуки

«Ностальгия — как пантера, которая настигает лань»: Shokalsky Revenge — о восьмидесятых, самостоятельности и русском языке

Мы очень не любим избитый термин «недооценённая», но с Shokalsky Revenge всё именно так. Одна из самых забойных групп новой петербургской гитарной волны (той, что началась ещё с PBO), авторы скоротечных прямолинейных хитов без баса, но с животным грувом, постоянно оставались как-то на обочине (это при том что их барабанщик Данила Холодков успел переиграть в доброй половине петербургских групп). В общем, плохо это, друзья, надо исправляться. SR как раз отправляются в тур, так что не побрезгуйте и сходите на их концерт в вашем городе. А пока — слово авторам.

О ностальгии по восьмидесятым

Данила Холодков: В какой-то момент я осознал, что у нас в десятые получились такие мини восьмидесятые. По моим ощущениям, целое десятилетие пролетело в пять лет. Появлялись местечковые группы, вокруг которых начинала формироваться тусовка. А когда-то также появились «Аквариум» и «Машина времени», и все это стали называть андерграунд и рок, позже начали формироваться первые рок-группы. Сегодняшнее движение похоже на девяностые. Это когда с одной стороны у тебя куча возможностей и тебе раскручивают гайки, а, с другой стороны, начинается хаос. Все бегут в разные стороны. Все начинают двигаться, молодые ребята приходят с новыми идеями. А буквально пару лет назад было затишье. Был Арсений Морозов, который знал и делал, и за которым шли, и еще пару ребят. В девяностые было примерно также. А потом понеслась ностальгия по Cure, The Smiths, Joy Division, гранжу. Ну и гаражному року, то, что ребята до 25-ти лет играют. В принципе, это интересный период времени. Мы с Арсением [Морозовым] недавно встречались, вспоминали, как это начиналось у нас, и поняли, что тогда было не так интересно. Зато у нас была возможность быть первопроходцами. А сейчас, чтобы ты ни придумал, скорее всего, это уже было сделано кем-то ещё.

Виктор Шокальский: Мне кажется, что очень скоро на подъёме будет поп нулевых или даже десятых. Потому что за каждым десятилетием следует ностальгия. Ностальгия — как пантера, которая настигает лань, если смотреть на это в дзен-буддистском представлении. То есть одно поколение пожирает другое.

О субкультурах

Холодков: Вы заметили, что это слово почти вышло из употребления? А вы знаете, почему? Раньше всегда была доминирующая субкультура. То есть, то что, слушало большинство. Сейчас такого нет. Хотя, прослеживается вездесущая популярность хип-хопа. Для нас, правда, она проходит незаметно. Мы сидим в своем рок-панк андерграунде и считаем, что кроме этого ничего нет. А я иногда вынимаю свою голову из жопы и вижу хип-хоп. Например, Баста и Гуф собирают огромные залы. Мне интересно, когда доминирующая субкультура дойдет до нашего подвала, и наши панки начнут зачитывать рэп. Это, кстати, тоже было в начале нулевых. Сейчас все, что делается, слушается, это огромный пласт культуры. Даже разделения по стилям уже не актуальны. Мне бы хотелось увидеть больше объединения, смешения. Допустим, прийти на концерт пост-панк группы, а там не все в черном. Такой коммунизм в чистом виде, без политической окраски.

Шокальский: Я думаю, что в ближайшие 10 — 20 лет субкультур не предвидится. Сейчас каждый человек — это остров. То есть с появлением интернета каждый смог сам создавать свою субкультуру, свой мир.

О популярности

Холодков: Мы изначально позиционировали себя как аутсайдерский рок. Мне очень нужна была группа, в которой я мог бы делать, что хочу, потому что во всех группах я всегда был в тандеме с фронтменом и реализовал его идеи, а не свои, либо просто выполнял функцию, которая мне выделена. А с Шокальским я могу выразить свои идеи. И вообще мы с ним лучшие друзья. Давно общаемся, бухаем и всё прочее. То, что мы играем музыку — вторично. Мы, конечно, будем продолжать, но в любом случае мы снимаем с себя некую долю ответственности. Можем играть, можем не играть, можем записывать альбом, можем — не записывать. Нас это не касается, мы ничего никому не должны.

Шокальский: Я просто рассказываю истории для людей. Вроде всех этих песен у костра под гитару. Что-то вроде фолк рока, и песенки путешественников «Kumbaya».

-c6JBx9Siek

О русском роке

Холодков: Я вообще до 20-ти лет слушал только русский рок. Жил «Нашим радио». Поэтому, у меня к русскому року только положительное отношение. Конечно, я имею в виду «столпы русского рока». Негативное отношение к русскому року у нас сложилось, потому что мы привыкли видеть в нём людей не очень интеллектуально искушенных, то есть не сильно интересующихся. Весь прикол вот этого русского рока в том, что у него меньше влияния Запада. То есть он, на самом деле, идёт более уникальным путем, чем наш гаражный рок, пост-панк и прочее. Там люди реально ничего не копируют, но и делают всё проще. У нас же ребята запариваются, потому что понимают: чтобы тебе играть, как любимая группа, нужно трудиться. Что же касается копирования, то по мне так: лучше копировать, чем делать говнорок. Для меня это всего лишь один из способов создания музыки. Кто-то любит придумывать, новое, а кто-то — прокачивать старое.

Шокальский: Русский рок — это тупиковая ветвь, которая скоро умрёт. Он опирался на Советский Союз, и с уходом Союза, ушел и русский рок. Меня вдохновляет Егор Летов, но это уже совсем не про русский рок.

Холодков: Хочется чего-то нового от пресловутой сибирской волны. Не новых альбомов, но того, что с ней что-то произойдет. Она либо должна сдохнуть уже, наконец, либо во что-то перевоплотиться. Бесспорно, старт был неплохой, а дальше все застряло на уровне идеи. И раньше, правда, умные люди говорили — мол, молодцы, нащупали, как западную музыку сделать доступной русскому слушателю. А что дальше?

Больше всего я жду некоего флагмана. Таким раньше был Арсений Морозов. Несколько лет назад он это течение поднял, и многие пошли за ним. Причем, он поменял не только музыкальную волну, но и образ жизни многих людей. Sonic Death уже не флагман, СПБЧ — тоже. Это такая снобистская тусовка, точнее их слушатели для меня — снобы. Потому что со мной они общаться едва ли будут, я для них панк какой-то грязный. Мне такое отношение не нравится. Нужен лидер, который понесет знамя и поведет за собой людей. Без этого происходит разброс и шатание вокруг. Конечно, есть какие-то тусовки — например, вокруг Афелиона Кальдеры, есть еще замечательная тусовка Saint-Brooklynsburg. Тем не менее, нет единой идеологии и массового влияния. Вообще времена идолопоклонничества прошли, к сожалению. Именно к сожалению, потому что «флагману» необходимы люди, которые ждут и смотрят, что он скажет, это придает им сил и ощущение собственной важности. С одной стороны, это многих губит. Но тот, кто выживает, становится действительно большим человеком.

Про барабаны

Холодков: Я всем и всегда говорю, что на самом деле, не умею играть на барабанах. Я никогда особо ничем этим не занимался, не учил никаких упражнений. Это только на сцене и для простого слушателя всё так выглядит, но если ты барабанщик, то ты сразу поймешь, что человек играть не умеет. Просто из-за того, что я играю уже десять лет, я делаю это более-менее ровно.

Что касается переворачивания барабанов. Минимализм установки — это всё тоже от неумения играть. Если бы я технически был более развит, я бы или играл как все, или придумал бы что-то вообще уникальное. Перевёрнутая бочка помогла мне в первую очередь отвязать ногу от пола, так как мне хотелось двигаться на сцене, а с обычной установкой, ты привязан к педали, потому что должен держать ритм. Также мне хотелось добавлять элементы кардана, такие быстрые бочки. Я стал думать — либо потратить год на обучение игры на кардане, либо просто перевернуть бочку и играть руками. Я стал пробовать, пришлось переносить ритмы с трёх конечностей на две, переучивать партии. Еще я увидел, что больше одной тарелки мне не нужно, потому что когда их две я начинаю думать, в какую ударить. Не думать я не могу, опять-таки потому что не достаточно хорош технически. На обычной установке я играю хуже, чем на своей.

Хотя я периодически сажусь за установку и доказываю себе и всем вокруг, что всё же что-то умею. А после многочисленных пробитых пластиков, и отданных за это тысяч рублей, я придумал наклеивать, я стал обклеивать его. Теперь я не уничтожаю барабаны, и в этом городе почти все это знают. В других городах, конечно, случаются казусы. Потому что, когда говоришь звукорежиссёру, что я сейчас буду переворачивать бочку, он как минимум спрашивает: «А зачем?». Некоторые звукорежиссёры и вовсе наотрез отказываются.

Про тексты

Шокальский: Для меня все просто — если я живу в России, значит, я пою по-русски. Мне хочется рассказывать по-русски какие-то смешные истории, которые происходят со мной каждый день. Да, наверное, на пичфорк не удастся прорваться, но, тем не менее, я здесь.

Подробности о туре Shokalsky Revenge можно узнать в их паблике. Концерт в Петербурге будет 13 мая. Запомните!

Текст: Екатерина Кулик

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*